Валерий Суси / Привет с того света

Валерий Суси.
 Привет с того света
 
 
                (роман в четырех частях с предисловием и эпилогом)
 
 
 
 Предисловие
 
      Что  такое вера? Если под этим понимать не только веру в Иисуса Христа,
 а более того, понимать, что множество  людей  на  земле  поклоняются  другим
 богам?  Веру,  вообще?  Веру  одних,  что  мир  произошел от обезьяны и веру
 других, что начало всему положил Всевышний? Веру в разум; в то, что  красота
 спасет  мир;  веру в то, что цивилизация погубит сама себя? Что такое вера в
 коммунизм, капитализм,  фатализм,  гуманизм?  Вера  в  собственные  силы,  в
 астрологию;  в  магию;  в  то,  что  черная  кошка,  перебежавшая дорогу - к
 несчастью? Вера в Кашпировского или вера в  медицину?  Вера,  что  компьютер
 заменит  книгу?  Что постмодернизм "убьет" реализм, что символ есть - смысл?
 Что смысла, вообще, нет ни в чем? Что,  наконец,  Вам  полезней  отдыхать  в
 Крыму, а не на Рижском взморье?
      Что же, это такое? Вера - в таком широком понимании?
      Это  -  свобода  выбора!  Вот  что  это такое! Может быть, единственная
 реальная привилегия индивидуума.
      Свободный вольный выбор! Право думать так, как человеку  позволяют  его
 знания,  опыт, воспитание, культура, природа, менталитет, способности, разум
 и интуиция.
      Именно - право думать! Верить!
      Но следует помнить и различать разницу между тем, что  человек  думает,
 во  что  верит и о чем свободно высказывается и тем, что составляет суть его
 дел.
      Дела могут быть осуждены, если они  не  благовидны!  Но  ни  мысли,  ни
 убеждения,   ни  вера!  Потому  что  они  -  интеллектуальная  собственность
 индивидуальности и рождены свободным духом!
      Да, искусство - не только волеизъявление автора!  Оно  еще  обладает  и
 силой воздействия и способно поколебать чьи-то взгляды и убеждения (если это
 так, то какова же, тогда, цена этих взглядов и убеждений)?
      Так  что же делать тем, кто предпочитает не испытывать силу собственных
 убеждений, не доверяет  им,  и  спешит  объявить  "бесовским"  все,  что  не
 согласуется с их представлениями?
      Очень  просто!  Можно  выключить  телевизор,  книжку  можно выбросить в
 мусорное ведро, а выставку - обойти! И нет проблем!
      А потому, позвольте, дать Вам искренний совет: если Вы настроены судить
 мысли, а  не  дела  и  по  Вашему  "Своду  законов"  вольный  выбор  есть  -
 преступление,  то  отложите,  теперь  же,  этот  роман! Людям же, набожным и
 чувствительным к своей вере, я рекомендую это сделать со  всем  уважением  к
 ним и со всей настоятельностью!
      Этот роман, простите - не для Вас!
      Автор.
 
 
 Часть 1
 
      Неприятности,  почему-то,  не выносят одиночества и, если обрушиваются,
 то непременно скопом. Точно, как банда малолеток.
      Народ,  вдруг,  потерял  интерес  к  товарной  бирже.   Крупные   фирмы
 постепенно  захватывали  рынок  и  предлагали  товар  прямо со своих могучих
 складов, разбросанных по всей окружности кольцевой дороги.
      Филимонов ничего не смыслил в финансах и ценных  бумагах.  Он  даже  не
 находил  в  себе  сил  заставить  себя вникнуть в их хитроумное движение. (К
 огорчению, из комсомольского прошлого не удалось прихватить с собой,  почти,
 никаких практически-полезных знаний, которых потребовал свободный рынок).
      Мало  того,  в  результате  какого-то  просчета  в  совершении одной из
 последних сделок, он оказался  должен,  весьма,  кругленькую  сумму  в  виде
 каких-то  неустоек.  Серьезные и грубоватые мужчины названивали по вечерам и
 обещали "включить счетчик".
      В довершение, Маша сломала ногу. Беспомощно прыгала  по  квартире,  как
 подраненная  птица.  Пару  раз Филимонов попробовал "надраться", но оба раза
 его так терзало похмелье,  так  выворачивало  кишки,  словно,  там  орудовал
 лопатой кочегар - по ошибке, вместо паровозной топки.
      - Тебе  же  не  двадцать  лет, - укоризненно напоминала жена, - Пожалей
 хоть сам себя!
      - Все, Маша, все! Больше не буду! - клялся Филимонов.
      Звонки  становились  навязчивей  и  угрожающей.   Нужно   было   что-то
 предпринимать. Срочно.
      - Обратись к Дрозду, - посоветовала Маша. - Вы же друзья. А у него ведь
 остались большие связи.
      Дрозд  был  частым  гостем  все  то  время,  три  или четыре года, пока
 находился в должности районного прокурора. Должно быть,  ему  было  нелегко.
 Выглядел  обычно  умотанным  и  раздраженным.  Приходил  поздно,  когда Маша
 спроваживала дочь в постель и будь на его месте кто-то другой, то давно  был
 бы  отучен  от  этой  привычки.  Дрозду  прощалось.  Раздражение, которое он
 приносил с собой, было похоже на грязь, скопившуюся за день  у  рабочего  на
 стройке.  Оно  и  смывалось  так  же  легко,  как  легко смывается грязь под
 упругими  струями  воды.  Только  вместо  душа  требовалась  невзыскательная
 кухонная атмосфера, бутылка коньяка и старый друг напротив.
      Коньяк  (неизменно "Белый аист") и лимон Дрозд всегда приносил с собой.
 Молча проходил в кухню,  выкладывал  все  это  на  стол,  усаживался  сам  и
 закуривал.  Все молча. Словно, пытаясь дать время раздражению раствориться в
 дружеском тепле.
      Филимоновы привыкли и воспринимали "явление"  без  тягостного  ощущения
 неловкости.  Дрозд  был "свой". А "своих" мы воспринимаем такими, какими они
 есть. Не задумываясь о том, что и всех остальных следовало  бы  воспринимать
 так  же.  Нет.  От  остальных мы требуем полного понимания, уважения к себе,
 внимания, часто подчинения. И ничего ни кому не хотим прощать.